in love with California, boys and fashion

Всегда есть момент, когда дороги расходятся. Каждый выбирает свой путь в надежде, что их дороги вновь сойдутся. И вдруг ты осознаешь, что все закончилось. На самом деле. Ты не можешь вернуть прошлое.

Рано или поздно наступает момент, когда ваши пути расходятся. Каждый выбирает свою дорогу, думая, что когда-нибудь они вновь сойдутся. Но со временем они становятся всё дальше. Сначала ты считаешь это нормальным: «вы ведь созданы друг для друга; ведь рано или поздно всё вернётся». Однако, этого не происходит. Вместо этого наступает зима. И ты вдруг понимаешь, что всё кончено. Раз и навсегда. И в этот момент, ты понимаешь, что некоторые вещи случаются всего раз в жизни. И не важно, как сильно ты будешь пытаться почувствовать это снова. Ты больше никогда не поднимешься на три метра над небом…

Сама кашу заварила, сама ее и расхлебывай.

Тёма прав, прекращай из мальчиков ниточки вить, аукнется не раз потом.

или самой боли мало было в ситуации с Артемом?! Переболела? Прошло? теперь можно и поиграть?! Успокойся, деточка, время игр закончилось с выпускным из детского сада!

А.

Либо все становится плохо и больно, либо мне пора перестать читать Полозкову и заниматься садомазахизмом. Сама себе сыплю раздирающий раствор на еще не зажившие раны. А может мне просто скучно, и нечем себя развлеч. И я играю в чувства, с теми кого не завлечь. Искренне вру и не смущаюсь лжи. Только в глаза мне не смотри, не смотри..не звони, не пиши. игнорируй, презирай, бросай, уезжай. ты мне очень нужен. но прощай. не отвечай.

Я ждала от Него подвоха –
Он решил не терять ни дня.
Что же, бинго. Мне правда плохо.
Он опять обыграл меня.

От тебя так тепло и тесно…
Так усмешка твоя горька…
Бог играет всегда нечестно.
Бог играет наверняка.

Забери меня
Изнутри меня.
Покажи, как бывает
Вне меня.

Гордые оба — знаю.
Вместе — как на войне.
Только — усмешка злая —
Выбора просто нет:

С новыми — не забыться,
Новых — не полюбить.
Мне без тебя не сбыться.
Мне без тебя не быть.

Не знаю, каких еще слез я себе напророчу.
Но ты был мне подлинно дорог — беспечен, порочен,
Испорчен, утрачен — но истинно мною любим.

Давай чтоб вернули мне озорство и прыть,
Забрали бы всю сутулость и мягкотелость
И чтобы меня совсем перестало крыть
И больше писать стихов тебе не хотелось…

Я — молящая у Морфея
Горсть забвения — до рассвета…
— Он не любит тебя. — И это
Только к лучшему, моя фея.

Ночью хочется напиваться, Утром хочется быть не здесь.

Чтобы сделать Тебя счастливым, Нужно вовремя умереть.

Я не умею разлюбить; могу полюбить только кого-то еще. Все несбывшиеся, канувшие, бросившие планомерно копятся у меня не в сердце даже, а где-то в костных тканях, скелет формируют; составляют что-то наподобие годовых колец. Ни на кого из них не могу долго злиться; периодически заходя в магазин и трогая тряпочку, думаю «Пошло бы N.» — хотя N. не видела три года. Большое изумление испытываешь каждый раз, когда встречаешь кого-нибудь из сильно когда-то любимых и понимаешь, что чиркни искорка сейчас — и все завертелось бы снова, что бы там ни было, какая бы выжженная земля ни оставалась по человеку. Спустя время понимаешь, что нечто, изначально в нем зацепившее — никуда не делось и уже не денется. И от тебя никак не зависит, вообще.